Взаимная ответственность

Свобода слова не является абсолютной. Она подлежит разумным ограничениям. Это прописная истина, априори. Другой вопрос, как сформулировать эти разумные ограничения так, чтобы цель оправдывала средства, чтобы в положениях норм не было двойного толкования и принятые на их основе судебные акты не вызывали в обществе раздражения, судей не обвиняли в предвзятости и субъективности.

Законодательство о СМИ меняется стремительно и отношение к нововведениям неоднозначное. Некоторые нормы вызывают непонимание, где-то прослеживается ситуативность при принятии того ли иного закона. Неопределенность формулировок влечет различную правоприменительную практику (этим самым нарушается один из принципов Конституции – равенство всех на судебную защиту), законы «обрастают» всевозможными инструкциями исполнительных органов власти, что приводит к новым, дополнительным ограничениям.

В последние годы основной акцент сделан на интернет и социальные сети. И если буквально года четыре назад проводились тематические конференции и семинары на разных уровнях, где шел обмен мнениями о том, как регулировать информационные потоки в глобальной паутине, то сегодня мы видим уже работающие механизмы этого регулирования. Здесь имеется в виду в первую очередь закон о досудебной блокировке сайтов, когда по решению Роскомнадзора может быть заблокирован доступ на сайт (именно на сайт, а не на страницу сайта с запрещенным контентом).

И главная опасность состоит в том, что список запрещенной информации является открытым, критерии этого списка содержат много оценочных понятий, что не всегда дает возможность журналисту (блогеру, пользователю) однозначно ответить на вопрос: «А могу ли я этот материал публиковать?», т.е. имеется неопределенность в наступающих правовых последствиях. Открытым список запрещенной информации делает следующая формулировка закона: «информация, распространение которой в РФ запрещено» (при наличие судебного решения, признавшего информацию запрещенной).

У блогера, СМИ есть право обжаловать решение контрольного органа в суде. Но здесь прослеживается негативная практика, когда суды не заинтересованы в выделении конкретных фраз, абзацев текста с целью дачи им оценки на предмет содержания экстремистских высказываний (суды просто не удовлетворяют ходатайства Ответчиков и не обязывают прокуратуру обозначить конкретные фразы). В итоге блокируется ресурс за его идеологическую направленность.

Много вопросов возникает к статье 152.2 Гражданского кодекса, давшей определение частной жизни, к закону «О персональных данных». Но здесь стоит отметить, что судьи чаще, чем лет 6 назад, стали ссылаться в своих решениях на практику Европейского суда по правам человека, особенно в делах, где речь идет о защите общественного интереса и критики органов государственной и муниципальной власти. Здесь журналисты привлекаются к ответственности за явные злоупотребления свободой слова, когда недостоверная информация доведена до читателя в форме утверждения или в оскорбительной форме.

Но есть нововведения, которые можно объяснить сложной геополитической ситуацией. К примеру, уже год как в Уголовный Кодекс РФ введена статья, предусматривающая ответственность за публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности РФ. Совершение данного деяния публично – в СМИ или Интернет, влечет ответственность в виде лишения свободы на срок до пяти лет. Штраф как вид ответственности не предусмотрен. Если дать юридическую оценку названной норме, то ответственность наступает за призывы к сепаратизму, т.е. за высказывания в побудительной форме. Статья не препятствует выражать свою точку зрения о том, разделяете вы или нет проводимую внешнюю политику. В словах не должно быть призывов, направленных на отделение части от целого. Подтверждением того служит тот факт, что за год действия статьи нет ни одного обвинительного приговора по ней и что сегодня тема присоединения Крыма в интернет не закрыта, она обсуждается, но аккуратно.

Конечно, оценивая и работая с измененным законодательством о СМИ, задаешься вопросом о причинах такой активности. И ответ на вопрос «Почему?» будет не правильно свести только к тому, что оппозиция власти не нужна, бороться с инакомыслием можно только искореняя его на корню. Нет. Причина жесткой информационной политики государства глубже и связана она с защитой государственных интересов, территориальной целостности, духовных и нравственных ценностей России.

Россия на политической арене является сегодня ключевым объектом информационной войны, объявленной нам Америкой и Европой. Происходит манипулирование нашим сознанием под видом насаждения либеральных ценностей: однополые браки, ювенальная юстиция, защита секс-меньшинств. Каждый знает свои права, но не стремится выполнять обязанности и нести ответственность за совершенные поступки. Эти посылы несут в себе разрушающую силу, происходит раскачивание и без того хрупкого равновесия в обществе. И ужесточение законодательства – это ответная мера с целью защиты наших национальных интересов.

Нельзя сегодня однозначно характеризовать меняющееся законодательство о СМИ как негативное. Даже ограничение доли иностранного участия в СМИ до 20 процентов можно считать разумным, потому что не может информационную повестку российского общества формировать иностранное государство в лице учредителя, не должно быть влияния иностранных собственников на отечественных журналистов.

Законодательство сегодня позволяет контролировать деятельность ведомственных чиновников,  критически оценивать их деятельность, базируясь на фактах (и судебные решения карельских судов тому пример), обязывает быть аккуратнее с русским языком (имею в виду запрет на нецензурную брань). Да, встречных обязательств к журналисту стало больше, закон требует тщательнее выверять написанный текст. Но слово-это оружие. И пользоваться им надо аккуратно.

Пальцева Елена

Метки:,

Еще нет комментариев.

Оставить Ответ